Статья Р.А. Заргаряна, кандидата исторических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посланника.
Бакинская пропагандистская машина систематически занимается фальсификациями Алма-Атинской декларации 1991 г., манипуляциями понятием «анклав», агрессивно нарушает и отрицает императивные нормы международного права jus cogens.
Материал «Армянский политолог; заврался про анклавы — знания на двойку» на сайте news.day.az от 27 июля 2026 г. (автор Мехти Ахмедзаде) не является аналитической статьёй, а тенденциозная пропагандистская заметка, типичная для азербайджанских СМИ, которые десятилетиями целенаправленно и систематически засоряют информационное поле земли, манипулирует фактами и пытаются выдать желаемое за действительное. Называть подобные тексты «анализом» означало бы серьезно оскорблять интеллект читателя.
Появление данной статьи свидетельствует, что позиция Миграна Шахзедяна, в том числе по анклавам, во-первых, является аргументированной и истинной, во-вторых, М. Шахзедян нанес удар в уязвимое место азербайджанской пропагандистской машины, в-третьих, азербайджанская статья написана по методичке бакинской администрации.
Критический разбор показывает, что бакинский текст не несет смысловой и содержательной нагрузки, а аргументация строится на подмене понятий и передергивании фактов, отрицании международного права. Бакинские СМИ полностью проиграли интеллектуальную дуэль М. Шахзадеяну.
Азербайджанскую статью отличает оскорбительный тон и подмена анализа политической агитацией. Статья начинается с откровенно пренебрежительного заголовка («заврался», «знания на двойку») и риторики, которая не имеет ничего общего с научной дискуссией. Автор называет М. Шахзадеяна «политологом» в кавычках, тем самым заранее пытаясь дискредитировать его как профессионала.
Однако, Мигран Шахзадеян является авторитетным и признанным в мире ученым, председателем Армянской ассоциации политологов. Переход на личности является классическим приемом азербайджанской пропагандистской машины, призванный заменить содержательную дискуссию оскорблениями. Подобный тон сразу же выдает неспособность вести аргументированный диалог.
Азербайджанский автор манипулирует понятием «анклав», осуществляя подмену правового и географического статуса. Центральный тезис статьи заключается в том, что М. Шахзадеян «заврался», говоря о том, что в советском законодательстве не было термина «анклав».
Автор бакинской статьи пишет: «В советском законодательстве действительно не было отдельной категории под названием анклав». М. Шахзадеян как раз и заявлял, что в правовой плоскости СССР такого понятия не существовало, отсутствуют юридические основания для применения термина «анклав» к конкретным территориям, а также не было принято ни одного акта, который бы устанавливал подобный статус.
Но вместо того, чтобы вести дискуссию по юридическим фактам, автор бакинской статьи подменяет их географическим определением, утверждая, что «анклав географическое определение». Это грубая логическая уловка. В переносном смысле и в описательной литературе, на картах термин «анклав» может использоваться для обозначения изолированного участка с иными природными или ландшафтными характеристиками. Иногда термин анклав может применяться относительно территорий одного субъекта союзного государства, переданной под административное управление другого субъекта того же государства. Но в классической географии и в международном праве «анклав» — это строго правовая или государственная категория. Это не просто факт окружения, а ситуация, которая получает правовой статус. Она означает территорию, полностью окруженную землями одного другого государства или региона. География фиксирует факт окружения, а право придаёт этому факту статус и объясняет его правовые последствия.
М. Шахзадеян говорит о юридическом статусе, который важен для делимитации государственных границ, а автор ему отвечает про географическое описание. Территория может быть анклавом с точки зрения географии, но не иметь особого правового статуса в советском законодательстве. Это принципиально разные вещи.
Азербайджанский автор демонстрирует избирательный подход к историческим и правовым документам. Статья апеллирует к советским картам и справочникам, утверждая, что Тигранашен (Кярки) входил в состав Азербайджанской ССР. Однако она полностью игнорирует наличие альтернативных картографических данных. Например, существуют карты СССР 1920-х гг., где это село указано в составе Армянской ССР. Если же эта территория была передана в собственность Азербайджанской ССР, то должны были бы существовать правовые акты, вступившие в силу после утверждения высшими законодательными органами СССР. Но таковых нет.
Автор статьи язвительно замечает: «Получается очень удобная география по М. Шахзадеяну: армянский анклав существует, а азербайджанские нет». Однако это замечание на самом деле следует отнести к самому автору и бакинской администрации, согласно которым азербайджанский Кярки «существует», а армянский Арцвашен — «удобная география».
И наконец, системообразующие императивные международно-правовые факты. Территориальные претензии Азербайджана к Республике Армения абсурдны не только с исторической, международно-правой точки зрения, но и исходя из официальных юридических документов самой Азербайджанской Республики, провозгласившей себя Конституционным актом правопреемником Азербайджанской республики 1918-1920-х гг., куда многие армянские земли, в том числе и так называемые анклавы, не входили. Следует отметить, что 30 августа 1991 г. Верховным Советом Азербайджана была принята декларация «О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики», которая прекратила правовую субъектность Азербайджанской ССР еще за 4 месяца до Алма-Атинской Декларации от 21 декабря 1991 года.
Полностью противоречит правовой реальности тезис азербайджанского автора о том, что «Азербайджан требует восстановления контроля над территорией, которая на момент распада СССР входила в состав Азербайджанской ССР». Следует напомнить и констатировать, что к моменту подписания Алма-Атинской декларации границы уже ставшего независимым государством Азербайджана ни де-факто, ни де-юре не совпадали с административными границами союзной республики.
Признание территориальной целостности государств, подписавших Декларацию, связывается с нерушимостью существующих на момент подписания документа границ. Формулировка «существующие границы» применена принципиально для того, чтобы подчеркнуть, что это не границы бывших советских республик. (https://cis.minsk.by/page/178).