Статья 12 октября 1989 года в газете «Советская Грузия» в Рубрике «ЛЮДИ, ГОДЫ, СУДЬБЫ».
Оригинал на армянском — http://miaban.ru/grigor-abramyan-1_arm/
Автор — Вачаган Геворгян, зав. отделом газеты.
ВОССТАНОВЛЕННОЕ ИМЯ
Бюро ЦК Коммунистической партии Грузии на своем заседании 17 января 1989 года, обсуждая дело Григория Сааковича Абрамяна, приняло решение о его реабилитации по партийной линии, восстановив его доброе имя как коммуниста.
Александр Бежанов, инструктор партийно-контрольной комиссии при ЦК Компартии Республики, передал мне небольшую папку.
Я открываю папку, читаю самый первый документ:
«Центральный Комитет Коммунистической партии Грузии:
Григорий Саакович Абрамян. Член КПСС с 1926 по 1937 год, номер партийного билета № 1501742.
Родился в 1899 году в селе Карзах Ахалкалакского района. Его родители занимались земледелием и скотоводством. В 1918 году во время ужасного голода оба умерли. После их смерти он работал разнорабочим в селах Вази, Сурам и Осиаури Горийской губернии…»
Так начались мои поиски, которые открыли мне неизвестные страницы жизни и деятельности Григория Абрамяна, одной из выдающихся фигур народного хозяйства Закавказской федерации, непревзойденного специалиста в банковском деле, и позволили познакомиться с людьми, знавшими его и его родственников.
ДЕДЫ ОСТАЛИСЬ БЕЗ МОГИЛ
Он любезно вручил мне свою визитку: «Немет Григорий Константинович. Начальник отдела Научно-исследовательского института научно-технической информации и технико-экономических исследований Грузинской ССР».
— Я внук интересующего Вас Григория Абрамяна, сын его старшей дочери Розы. Жаль, что моей матери нет в живых, она бы многое рассказала. Хотя я много слышал от своей бабушки Грануш. Знаете, сестра моей бабушки, Сирануш, тоже много знает; в 1930-е годы она жила в доме моего деда Григория.
Приятный сюрприз ждал меня в доме Неметов. Оказалось, что я хорошо знаком еще с одним родственником Григория Абрамяна. Несколько лет назад я опубликовал в газете «Советская Грузия» эссе о Карене, мальчике, который, несмотря на глухонемоту, успешно закончил школу, а затем с отличием Тбилисский политехнический институт и поступил в аспирантуру. Карен Бабаханов (в статье газеты опечатка – Абрамян) стал чемпионом Тбилиси среди сверстников по шахматам. Оказывается, Карен был сыном Марии, младшей дочери Григория Абрамяна.
Другие родственники Григория Абрамяна, живущие в основном в Тбилиси и частично в Ахалкалаки, также нашли достойное место в жизни, имеют хорошие семьи. Действительно, древо богато корнями, семья богата дедами.
Григорий Немет достает из книжного шкафа несколько толстых папок и кладет их на стол, содержащие документы, фотографии и конспекты лекций. Он также когда-то преподавал банковское дело.
— Хотя это не по данной теме, — замечает Григорий, — но должен сказать, что моему второму деду повезло меньше. Дед моего отца, Йено Немет, был венгром. Во время Первой мировой войны он попал в плен к Русской армии. Он был состоятельным человеком. После 1920-х годов он окончил два высших учебных заведения и до ареста занимал ответственные должности в строительном секторе города Энгельса. Однако от моего деда Йено сохранился только один документ: ответ из Москвы на мой запрос, из которого мы узнаем, что его могила якобы находится на дне Цимлянского водохранилища (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A6%D0%B8%D0%BC%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D1%85%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%89%D0%B5). Я, конечно, знаю, что это обман — людям, подвергавшимся репрессиям в те годы, не ставили надгробий.
С помощью Григория я нахожу номер телефона бывшего друга его деда. Жив ли он? Оказывается, да. Сейчас он пенсионер союзного значения, ему 85 лет, он живет в Тбилиси, несмотря на преклонный возраст, он полон сил и весел. Он даже работает советником в одном из грузинских ведомств.
Кондратий Сократович Цимакуридзе (1904 — после 1973), член КПСС с 1930 года, народный комиссар финансов Грузии с 1937 по 1947 год. С 1947 по 1959 год — первый заместитель председателя Совета министров Грузинской ССР, председатель Госплана.
— В 1928 году я был председателем кредитной сельскохозяйственной организации в одном из районов, когда меня вызвали в Тбилиси. Уже в столице я узнал, что поеду в Москву учиться на двухгодичные курсы повышения квалификации по агрокооперативному делу. Грузии выделили два места. Вторым студентом, как оказалось, был Григорий Абрамян, председатель похожей на мою организации в Ахалкалаки. Мы жили в одной комнате в Москве два года. Должен признать, что, в отличие от меня, он прекрасно владел русским языком. Он был невероятным читателем, учился отлично. Девушки из нашего курса были без ума от Григория — он был невероятно красивым парнем. После окончания курсов нас направили в Закавказский Сельхозбанк на должности заведующих секторов. Мы работали в одной системе до 1937 года. Среди закавказских банковских специалистов он был бесспорным авторитетом; за Григорием всегда было последнее слово. С 1936 года Абрамян стал заместителем управляющего Закавказским региональным отделением Государственного банка СССР. В 1937 году наши пути разошлись. Насколько мне известно, после распада Закфедерации у него было большое желание переехать в Ереван, но его судьба сложилась иначе: Григорий был назначен заместителем народного комиссара торговли Грузии. Народный комиссар Панцхава был арестован, и он некоторое время исполнял обязанности наркома.
Затем настала очередь и Григория… Я до сих пор не понимаю, в чём его обвиняли, ведь он был человеком кристальной честности. Когда я узнал, что его арестовали, я не хотел сомневаться в том, что его невиновность будет доказана, но в тот трудный год никто не был хозяином своей судьбы. Включая меня. И, как и многие другие, к сожалению, я ничего не смог сделать, чтобы спасти Григория.
Кондратий Сократович Цимакуридзе не мог рассказать больше о своём близком друге. Не мог ли он, или не хотел? Кто знает. Легко судить людей, утверждая, что все они были «одного поля» в те годы…
— Нет, никогда, что вы говорите, Григорий был совершенно другим человеком, с чистой совестью и абсолютной честностью, и поэтому его убили. Я знаю, что чувствовал Григорий, когда арестовывали невинных людей, и всячески пытался им помочь, развеять горе их родственников.
Это свидетельство даёт Эмма Наринян, которой уже было за девяносто, секретарь управляющего Закавказского отделения Госбанка в 1936 году.
Но есть ли какие-либо документы, которые хоть как-то подтверждают слова Наринян? Ведь на протяжении многих лет советских людей воспитывали так, что мы, к сожалению, часто верим в себя меньше, чем в документы.
Я нашёл такой документ в Архиве Кировского районного комитета партии в Тбилиси. Вот он.
«Секретарю Кировского районного комитета партии Тбилиси, тов. С. Ишханову
В ходе проверки некоторых действий директора «Транс-питания» Г. Гегучадзе (члена партии) отдельные свидетели указали на то, что он, Гегучадзе, состоял в очень хороших отношениях с троцкистом Чхартишвили (железнодорожником) и работником политотдела Дарсадзе.
В качестве доказательства этих отношений они упоминают частые вечеринки, проводившиеся в домах друг друга.
Средствами Народного комиссариата мы изучаем дело, связанное с работой члена партии Гегучадзе.
Однако, сообщая об этом, я думаю, что важно и со стороны партии или других организаций проверить, насколько надежны связи Гегучадзе с троцкистом Чхартишвили.
Г. АБРАМЯН
Заместитель Народного комиссариата торговли Грузинской ССР.»
Я читал этот документ, и представлял себе картину того, как заместитель наркома торговли, склонившись над столом, с тяжелым душевным напряжением записывал каждое слово на бумагу. Давайте попробуем понять логику его рассуждений. Чхартишвили ничем не поможешь, его уже расстреляли. Гегучадзе тоже, по сути, обречен, но как можно подписываться под приговором честного человека? Нет, нужно обязательно попытаться, подвергнуть сомнению показания убийц.
Сделать это в кровавом 1937 году, без преувеличения, было подвигом. Как иначе оценить это, если ознакомиться с документами, публикуемыми сегодня? Например, мемуары Лариной, сестры Бухарина, из которых узнаешь, что даже сын соратника Ленина, Якова Свердлова со временем превратился в фанатика, и это произошло в то время, когда расстреляли брата Свердлова и всех его остальных родственников.
Однако рано или поздно положение Григория Абрамяна дорого ему бы обошлось. Ведь это был не единичный случай. Весь Ахалкалаки знает историю Аршака Керопяна из Карзаха, ради попытки спасения которого Абрамян не останавливался ни перед чем. Но тщетно — беднягу из Карзаха обвинили в «шпионаже в пользу Турции». Его расстреляли. Григорий не смог его спасти.
БЕРИЯ: НАЗНАЧИТЬ АБРАМЯНА В АРМЕНИЮ? СЛИШКОМ «ЖИРНО» БУДЕТ
Автор этих слов — преступник Лаврентий Берия. Он произнес их, когда накануне ликвидации Закавказской федерации заговорили о переводе Абрамяна, высокопоставленного банковского служащего, в Ереван.
В конце 1936 года Берия заинтересовался жилищными условиями заместителя народного комиссара. (Справка: Берия и Абрамян были ровесники. 14 ноября 1931 по 31 августа 1938 г. — первый секретарь ЦК КП(б) Грузии, Закавказского крайкома. 5 декабря 1936 года ЗСФСР была разделена на три самостоятельные республики, Закавказский крайком ликвидирован постановлением Центрального Комитета ВКП(б) 23 апреля 1937 года. В начале марта 1935 года Берия был избран членом ЦИК СССР и его президиума.)
— Предлагаю вам чудесный особняк на улице Мачабели. Сходите и посмотрите. Если понравится, то он твой.
Особняк действительно был чудесным. Шесть комнат, высокие потолки, со всеми удобствами. Но когда Абрамяну сообщили, что прежний владелец этого особняка был репрессирован, он тут же оставил это, запретив жене даже говорить об этом раз и навсегда.
Вспоминает Сирануш Керопян.
— С 1936 года Григорий становился все более мрачным. Я часто слышала, как он с волнением говорил жене: «Я не верю, что они враги народа, я ничего не понимаю». Моя сестра, Грануш, однажды тайком рассказала мне слова мужа: «Берия — ужасный человек».
Доносы против Григория писали уже давно. Однажды он сам решил поговорить с Берией. «Лаврентий Павлович, обо мне пишут так, будто я бывший член Дашнакцутюн, троцкист.» Берия ответил: «И обо мне много пишут».
Жизнь показала, что вся клевета была тщательно припасена для «лучших времен». Среди этой клеветы было так называемое дело «Гасана Чауша». В 1922 году, когда Абрамян был секретарем Карзахского комсомола, ему поручили арестовать бандита по кличке «Хасан Чауш», занимавшегося грабежами в Ахалкалакском районе. Один из комсомольцев не выдержал и застрелил бандита из засады.
Спустя годы завистники начали распространять ложные слухи о том, что сам Григорий Абрамян убил Чауша, потому что был с ним в сделке и не хотел, чтобы правда вышла наружу.
Однако роковым стало предательство 1936 года, когда 9 июля в Тбилиси был убит первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Армении Агаси Ханджян. Абрамян поздно ночью вернулся домой и громко и в оцепенении сказал:
— Берия убил Агаси, и все это знают.
В тот день в доме Абрамянов были гости двое жителей Карзаха. К слову, его двери всегда были открыты для односельчан, он помогал им, чем мог. А через несколько дней в селе распространилась следующая новость: «Товарищ Абрамян сказал, что Ханджяна убил Берия». Сегодня трудно сказать, было ли это сделано со злым умыслом или прямолинейностью сельчанина. Однако позже из деревни появились «писатели», которые передали слова заместителя народного комиссара в соответствующие органы. Берия никого за такое не прощал.
Григорий был арестован в ночь с 1 на 2 ноября 1937 года. В НКВД его супруге Грануш сказали: «Ваш муж приговорен к десяти годам ссылки без права на переписку». Лишь спустя годы советские люди узнали, что в 1937 году эта формулировка означала расстрел. Несмотря на чудовищное решение 1930 года, согласно которому члены семьи «врага народа» также несут ответственность перед законом, Абрамяны никогда не сдавались, в отличие от многих других, они не отреклись от своего мужа и отца. Не переставал интересоваться судьбой своего старшего брата до последнего дня своей жизни Арташес, человек исключительной храбрости. Для него, гвардии полковника артиллериста война закончилась его кончиной. В 1952 году он умер, так и не узнав печального конца судьбы Григория.
В 1956 году решением Судебно-уголовной коллегии Верховного суда СССР (председатель: Р. Успенский, члены: Г. Теймуразян, А. Ахмедов), рассмотревшей апелляцию прокурора СССР, решение «тройки» НКВД, от 13 декабря 1937 года в отношении Абрамяна было признано недействительным. В том же году Абрамяны получили справку, согласно которой заместитель народного комиссара умер в тюрьме в 1942 году от сердечного приступа…
Наконец, стало возможным познакомиться с делом Григория Абрамяна поближе. Выяснилось, что основанием для обвинения послужило письменное заявление начальника специального отдела «Тбилара» Сихарулидзе, показания бывшего народного комиссара торговли Панцхавы, арестованного по другому делу, и, наконец… показания самого осужденного.
В своем заявлении Сихарулидзе отмечает, что Абрамян, работая в Госбанке, находился в тесном контакте с бывшими управляющими Лактионовым и Супоневым (оба впоследствии были приговорены к высшей мере смертной казни), которых он якобы неоднократно приглашал к себе домой, и что Абрамян был вовлечен в незаконные финансовые операции с Панцхавой в Госбанке. Интересно, что в 1956 году, во время дополнительного расследования, он заявил, что лично не знаком с Абрамяном и что, по-видимому, написал заявление против него на основании выступлений отдельных коммунистов на партийном собрании.
Партийное собрание, вероятно, проходило в «Тбиларе», куда Абрамян был переведен до своего ареста. К сожалению, ни в Министерстве торговли, ни в «Тбиларе», ни в Госбанке, ни в Кировском районном комитете партии я не нашел никаких следов протоколов этого заседания.
В ходе расследования Панцхава заявил (читай: ого заставили заявить — В.Г.), что якобы слышал, будто его бывший заместитель Абрамян был членом партии «Дашнакцутюн», и что во время разговора с бывшим управляющим отделения Госбанка Супоневым последний охарактеризовал Абрамяна как недостойного члена партии, человека, занимающегося очковтирательством, высокомерным и не переживающим за результаты работы.
Самое интересное то, что сам Супонев, со слов которого Панцхава давал показания, не свидетельствовал против Абрамяна. В своем пространном заявлении, где он «признается» в своей антисоветской деятельности, Супонев не произносит ни единого клеветнического слова об Абрамяне.
Не все одинаково переносят иезуитские преследования…
И, наконец, как можно винить этих несчастных людей, когда сам Абрамян, потеряв всякую надежду, подписал собственный приговор, дав ложные показания против себя?
Вероятно, приговор был приведен в исполнение в середине декабря 1937 года. Ему не было и 38 лет.
7 октября 1989 года в селе Карзах Ахалкалакского района по случаю 90-летия Григория Абрамяна был воздвигнут памятник ему силами родственников и односельчан бывшего наркома…
ВАЧАГАН ГЕВОРГЯН
Зав. отделов газеты «Советская Грузия»