В 2013 г. в историко-краеведческом журнале «Псков» была опубликована статья «Как это было» Н.В. Никитенко по сохранившимся запискам заместителя командира 2-й Калининской партизанской бригады по разведке Александра Павловича Константинова (род. 1901, Ленинград, после ВОВ жил в Тверской области, на фото внизу). Как указано в статье, эти записки сделаны скрупулезно на основе большой переписки с бывшими партизанами.
Приводим вторую часть статьи из источника https://cyberleninka.ru/article/n/kak-eto-bylo-zapiski-zamestitelya-komandira-2-y-kalininskoy-partizanskoy-brigady-po-razvedke
Речь в статье о Кудеверском районе, который в разные времена относился к одному из четырех областей: Ленинградской, Калининской, Великолукской, Псковской. Для лучшего восприятия добавлена карта.
В приводимом ниже фрагменте — о переходе целого гарнизона (около 40 человек) из армянского легиона на сторону партизан:
- сперва к жителю района пришел некий Гурген (фамилия не указана)
- через день пришли трое, причем договор с партизанами «скрепили кружкой французского вина«, который армяне принесли с собой.
Поскольку это только начало нашего поиска всех подробностей того перехода летом 1943 года, перечисляем отдельно имена и фамилии партизан, указанные в статье из тех, кто тогда общался с перебежчиками:
- Федотова Фаина, жила на хуторке Каменка против деревни Гужово Опочецкого района, что на реке Великой
- Хлыстов Тимофей Илларионович, боец отряда Никоненка
- Лопатко Ваня, ординарец
- Полукеев, начштаба отряда
- Ходюк Лёша, партизан
- Ина, старшая дочь Александра Павловича.
Кое-какие фрагменты в тексте нами выделены.
Об Александре Павловиче Константинове в портале «Память народа»:
- https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero81758133/
- https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero92488016/
К сожалению, о его старшей дочери Ине в этом портале нет.
Младшая дочь Регина Александровна проживает ныне в отчем доме в городе Кашине Тверской области. Вначале публикации в журнале «Псков» говорится:
Регина Александровна превратила дом отца в Кашине, на улице Ины Константиновой, в музей, где сохраняет все в том виде, как было при жизни Ины, создав целую экспозицию о сестре-героине, её боевых друзьях, о тех, с кем она училась, дружила, защищала Родину. Несколько лет назад издала книгу «За строкой дневника» — это тоже память об отце и Ине.
Страницы о партизанской войне
Журнал «Псков», 2013 г.
…
К весне 1943 года в западных районах Калининской области появились части противника, созданные из изменников — власовские подразделения, так называемые национальные легионы (армянский, грузинский, татарский) и «казачьи» батальоны. Эти части формировались из военнопленных, большинство которых составляли люди, пришедшие в эти формирования из-за нечеловеческих мук в фашистских лагерях, под угрозой неминуемой смерти от непосильного труда и голода и, нередко, в надежде на побег из плена. Конечно, были в них, в особенности в так называемых казачьих батальонах, и уголовники, и репрессированные советской властью, и из кулацко-помещичьих слоёв, и всякое другое отребье. Подразделения эти предназначались, прежде всего, для охраны тыловых военных объектов, а «казаки» — и для борьбы с партизанами.
Мы поставили перед собой задачу: разложить эти формирования, вернуть заблудившихся в свои ряды, уничтожить закоренелых предателей и тем самым уменьшить силы врага.
В середине мая (1943 г.) ко мне пришёл боец отряда т. Никоненка Хлыстов Тимофей Илларионович и доложил, что к гражданке Федотовой Фаине, живущей на хуторке Каменка против деревни Гужово Опочецкого района, что на реке Великой, несколько раз заходил солдат-армянин из гарнизона Гужово и расспрашивал о партизанах. На вопрос Федотовой, уж не хочет ли он перейти к партизанам, солдат ответил, что ему хотелось бы увидеться с партизанами и поговорить. По нашим сведениям, гарнизон состоял из 35-40 человек, имел в своём распоряжении несколько миномётов и пулемётов, окружён окопами и проволочными заграждениями, является передовым форпостом более крупного гарнизона (свыше 200 человек) в населённом пункте Есенники, что на железной дороге Идрица — Псков. Солдаты этого гарнизона выдают себя за итальянцев. Ещё в марте партизанами отряда т. Никоненка был взят в плен один из этих «итальянцев» из другого гарнизона, и мы уже знали о них.
Захватить Гужово было очень заманчиво, и я начал работу с гарнизоном. Дело усложнялось тем, что солдат мог приходить на хутор только днём, так как ночью переход через реку Великую был запрещён. Подходы к хутору открыты и хорошо просматривались из Гужова.
Взяв с собою своего ординарца Ваню Лопатко, отправляюсь на хутор первый раз ночью. Условился, что т. Федотова договорится о встрече с Гургеном, так звали солдата, через день в 12 часов. Настал этот день. Снова мы приехали с Ваней. Оставив Лопатко с конями в 200 метров от хутора, иду в дом Федотовой. Встречает хозяйка и с улыбкой указывает на дверь в дом. Вхожу. Передо мной встаёт одетый в немецкую форму человек, вытягивается, берёт под козырек и щёлкает каблуками:
— Товарищ капитан…
— Ну, с «товарищем»-то пока подожди, а вот лучше расскажи, что заставило тебя просить об этом свидании?
Вначале он просил принять его в партизаны. Меня это не устраивало, и я поставил условием перевод всего гарнизона, и обязательно с оружием, и привод командиров. Гурген обещал сделать все, что в его силах, но просил меня еще раз приехать увидеться с ещё несколькими солдатами и договориться о деталях. Пришлось приехать через день ещё раз. Теперь уже на свидание пришли три человека, причём, два из них — с винтовками.
— Что, боитесь?
— Нет, это для маскировки. Пошли, чтоб поискать на хуторе лодку. А без оружия выходить нельзя.
Улыбаюсь и говорю, что я, вот, выхожу к ним без оружия. В этот раз мы условились о переходе гарнизона в ночь на 26 мая. Ночью же 25 мая я должен был ещё раз приехать на берег Великой с тем, чтобы окончательно уточнить все детали. Солдаты принесли с собой бутылку какого-то французского вина, полученного накануне, и мы скрепили наш договор кружкой вина.
Ночью 25 мая приехали с Ваней прямо на хутор. Он остался с конями, а я ушёл на условленное место на берег Великой.
Была чудная тёплая майская ночь. Повсюду пели соловьи. Их было так много и они пели так громко, что за их пением я не мог услышать приближения ко мне людей. А, говоря откровенно, доверять полностью было нельзя, надо было быть весьма острожным. Могли окружить и захватить живьем. Я пытался прекратить пенье соловьев, бросая в кусты сучки, но певцы были так увлечены, что все мои попытки успеха не имели.
Наконец, я услышал шорох и условленный тихий свист. Пришли двое. Всё идёт хорошо. Группа в 12 человек подготовлена, а с остальными будет легко справиться. Прощаемся до следующей ночи.
25 мая вечером выступили с отрядом Никоненка. С наступлением темноты подошли к Гужову. Осторожно начали переправу по двум переброшенным через реку брёвнам. Переходить одновременно мог только один человек. Вижу, что так нам и до утра не переправиться. Подходит начштаба отряда тов. Полукеев и говорит, что он знает брод немного выше по течению. Приказываю взять два взвода и переправиться вброд.
Проходит с полчаса. Перехожу на другой берег, там уже подходят армяне, несут оружие и боеприпасы. Несколько бойцов занимаются обратной переправой трофеев, а мы идём в гарнизон. Всё спокойно. Расходимся по заранее намеченным домам, где спят комроты и его помощники. Через 30 минут уже выводят пленных.
Постовой докладывает, что к деревне подходит группа людей. Это отделение, находившееся в засаде, возвращается в гарнизон. Со мною нет людей. Подзываю проходящую мимо Ину и партизана Лёшу Ходюка, который вёл трофейную лошадь. Идём навстречу отделению. Армянин что-то кричит на своём языке. Вижу, как из предрассветного тумана показывается человек с ручным пулемётом на плече, а за ним — люди с винтовками. Сближаемся. Я громко кричу:
— Здравствуйте, товарищи!
Это так ошеломило солдат, что они растерялись, а Ина, подбежав к первому, схватилась за винтовку и тот отдал её молча, без сопротивления. Армянин что-то горячо говорит пулемётчику, а я в это время снимаю с его плеча пулемёт и передаю Ходюку. Подбегает группа партизан и обезоруживает остальных солдат. Всё это заняло каких-то одну-две минуты, и обезоруженное отделение уже шагает к переправе.
Как после рассказывали сами солдаты, они всё поняли и полупоняли только тогда, когда, уже перейдя на другой берег Великой, в наступившем рассвете увидели красные ленты и звёздочки на головных уборах партизан. В результате без выстрела было взято 38 человек, 1 миномет, 3 пулемёта, 33 винтовки, 9 пистолетов, 100 мин, 10 000 патронов, 4 лошади и склад с продовольствием.
Проведенная операция всем нам очень понравилась, и мы начали готовиться к подобной же, но теперь с более солидным гарнизоном в селе Есенники. Через одного из перешедших к нам армян мне удалось связаться с гарнизоном Есенник. Установили контакт с группой в 8 человек и уже наметили день захвата гарнизона и перехода его к нам.
Но среди солдат-армян нашёлся предатель, который выдал командованию батальона планы диверсии. Я с отделением разведки выехал к Есенникам. Но там встретил лишь 5 человек, успевших убежать. Накануне вечером прибывшим большим отрядом немцев гарнизон был разоружен и отправлен в неизвестном направлении.
Уже позже — летом 1943 года нам удалось перевести на свою сторону много «власовцев», а также солдат из «грузинского легиона». Подобную же работу проводили и другие бригады среди солдат армян, поляков, латышей и французов.